Свидетели уходящей эпохи

 Голодное военное время

Голодали всю войну. Первую зиму давали пшеницу (сорт саратовский): ее намачивали и жарили, затем ели, как орешки грызли.  Делали крупорушки - вертикальные (кашу можно было сварить) и плоскую диаметром 40 см (получалась мука). Мама просеет и спечет оладки, кашу сварит. Потом дали ссуду – муку горькую-горькую (от сорняка – куколь – цветы у него красные). Мы, ученики, ходили с учительницей полоть этот сорняк, чтобы его семена не попали в пшеницу.

А еще мы с нашей учительницей Сухоруковой Софьей ходили 1 мая на целинное поле собирать тюльпаны. Это было огромное поле тюльпанов – красные, белые, оранжевые. Такая красота! Когда уже после войны в стране шло освоение целинных земель, мой старший брат Володя стал  целинником. Он тогда проживал в Богдашино с семьей. Перед нашим отъездом на родину он женился на местной девушке и они ездили с Украины в Богдашино и обратно на Украину. Так вот, брат рассказывал, что эти земли распахали до оврагов и началась эрозия почвы…   

Однажды, когда шла война, к нам пришла одна женщина и сказала нашей маме: «Что ты детей своих кормишь, ешь сама. Ты еще молодая, нарожаешь…» А мама отвечает: «И как я им в глаза смотреть буду…» А у этой женщины у самой было двое сыновей.

Я тогда уже работала в звене. Пришла Сима и рассказала, что ее братишки, мальчики-погодки, скоро умрут – уже не ходят, лежат опухшие. Я говорю: «Пошли…» И мы пошли на птицеферму, где я до этого работала. Не понимала в то время, что было бы папе, если бы нас поймали – шли оттуда с подолами полными яиц, которые собрали по полю. Когда пришли к ним – они жили через два дома от нас – мама Симы стояла в светлом платье, которое из-за худобы висело на ней как ночная рубаха, - она стояла молча, опустив тощие руки, понимая, что происходит. В комнате на односпальной кровати поперек лежали рядышком оба мальчика – и молча глядели. Я кивнула в сторону ребят и сказала: «Это им…» Мать показала, куда положить яйца. Мальчишки выжили…

Я никогда об этом не рассказывала – ни родителям, ни братьям, ни сестре. Вообще, те трудные военные годы в семье не вспоминали, как и всё, что происходило с нами в это время испытаний и преодолений.

Испытания и преодоления

В 13 лет Володя был прицепщиком и бурьяном забились лемеха, а тракторист не слышал, что надо остановить трактор, чтобы их почистить. Володя стал ногой сталкивать бурьян и его затянуло. «Как только смог вырваться, откуда сила взялась?» – удивлялся он. Тоня говорила, что трудно было тягать громадные кастрюли. Три раза в день она варила трактористам, которые там ночевали, а в обед еще кормила полевую бригаду.

А мама рассказывала, как мешки по 50 кг она и другие женщины носили в зернохранилище – мужчин-то не было…

Для меня самой тяжелой была работа поливальщика. 15 часов копали землю (открывали и закрывали грядки). Бригадир плантации была тетя Катя Баймурзина – очень хорошая и милая женщина, татарочка. Она понимала, как нам тяжело, и говорила с нами очень мягко.  Это уже было после войны, шел 1948 год – второй год, как я работала поливальщиком, и Володя говорил: «Не иди больше работать на плантацию, иди лучше в полевую бригаду – там хоть обеденный перерыв есть…» Но тете Кате отказать не могла.

А еще был такой момент: пришли к нам Тоня с подружкой Любой, и я была с Симой. Мама спекла нам буханочку хлеба сантиметров 25 в диаметре и высотой сантиметров 7. Тоня отрезает полоску в 1 см от начатой буханки и дает Любе, а я стою, смотрю и при этом думаю: «А нам с Симой даст ли?»  Тоня отрезала и нам по кусочку. Это было такое счастье! Всегда было это чувство голода, а есть было нечего…

У папы самой трудной была весна 1942 года. Надо было вовремя все вспахать, засеять.  Трактористов взрослых и мальчиков 14-ти лет не было, и на тракторы пришлось посадить девочек 14-ти лет.

В 1943 году летом нашу территорию на Украине освободили от фашистов, и стали приходить вызова людям для возвращения, чтобы восстанавливать разрушенное войной народное хозяйство. Папе тоже вызова поступали, но его не отпускали. Народ потихоньку уезжал, а в освободившиеся  дома приезжали русские семьями и работали.

Начиная с первой военной зимы, все женщины, освободившиеся от полевых работ, пряли и вязали для фронта. Мама тоже пряла, мы сучили пряжу шерстяную, а затем мама вязала для фронта носки и трехпалые перчатки. Мы себе вязали чулки.  

У Симы Калининой папа был танкистом, вернулся он в 1946 году в село Богдашино, и они переехали в Миус. Там он поступил работать в МТС…

В тот день, когда окончилась война

Когда окончилась война и об этом утром 9 мая сообщили по радио, то в степь в бригады поскакал верховой на лошади, чтобы сообщить всем о Победе, о Великой Победе!

Говорят, что, услышав о Победе, люди пели и плясали – я этого не могу сказать. Когда верховой сообщал бригадам эту долгожданную весть, день был солнечный. Тоня, я и Толя стояли у дома и смотрели в ту сторону, откуда должны были прийти люди. И вот из-за гряды вначале показались головы людей, а затем они как будто бы вырастали из земли. Они бежали не по дороге, а, растянувшись, поперек ее. Стоял такой вой, такой крик, что я всегда плачу, вспоминая то время. Так как и в конце войны, и раньше приходили похоронки – ведь среди эвакуированных были, в основном, женщины с детьми. А их мужья, отцы, братья – все же на фронте были, но не все они  вернутся домой…

 Затем в просторном доме установили полевые столы и организовали обед. Вначале руководители поздравили жителей с Днем Победы, затем  взрослые поминали погибших при защите родины, а потом обедали дети…

Продолжение следует