Труженица тыла: мы выжили и победили

 "В 1944-1945 годах я трудилась в звене, если работа была большая и трудоемкая, и на других подработках. В звеньях собирали урожай. После косилок собирали скошенную пшеницу и складывали. А за нами шла женщина, вязала жгут из соломы. Связывала им снопы и по четыре снопа ставила вверх колосьями. Было нас, занятых на уборке урожая, четыре звена. Осенью – уборка табака. На плантациях собирали листья табака на проволоку, зацепляя концы друг за друга, а затем отправляли на переработку – для фронта. Также пололи грядки. Как подсобные работники трудились кто где. Я – на сушке зерна на полевом стане: стояла на куче зерна и деревянной лопатой кидала его на другую сторону – зерно рассыпалось и сушилось на солнце. А еще работала в тракторной бригаде – протирала клапаны и смазывала их специальным раствором. Периодически подходили бригадир или тракторист, чтобы проверить готовность. А ты сидишь и: «стук, стук, стук…»

В 1946 году я с подружкой Надей работала в ночную на веялке. Веяли пшеницу – я подпрыгиваю и вверх толкаю, а она тоже подпрыгивает и тянет вниз крутилку. Взрослая женщина засыпала зерно в бункер. За ночь мы навевали на машину (в колхозе была полуторка). Грузили мешки с зерном плотно друг к другу от кабины до заднего борта полуторки и везли утром в заготзерно. Там мы подавали мешки шоферу и грузчику – тогда с фронта уже приходили мужчины – они относили зерно в бункер и высыпали. А до этого возили зерно на тележках-площадках, запряженных в ярмо коровами, быков не было. Моя мама с мамой моей подружки Симы возили зерно (поставки) в мешках по 50 кг на коровах. Как только они поднимали такую тяжесть? А было несколько телег. Все зерно, что скашивал прицепной к трактору ЧТЗ комбайн, было для фронта. А то, что мы собирали после косилок, перевозили в село в омет. А когда заканчивались полевые работы, туда устанавливали стационарную молотилку, и женщины там работали. Так было всю войну.  И эту пшеницу давали за трудодни…

Когда пришла весна 1942 года, на трактора некого было сажать, - старше 14 лет были девочки, и они не могли трактора разворачивать. Папе дали лошадь – Рыжуху. И он ездил с одного конца загона на другой конец, чтобы развернуть трактор. Ставил его в борозду и ехал в другой конец – к другой девочке-трактористке. Вот так пахали, сеяли, убирали – тяжелая была весна. Есть нечего. За нашим домом росла пастушья сумка и сурепка сиреневая с вкусом редиски. Пастушью сумку мы (дети меньше восьми лет) не ели – она жесткая была, а сурепку жевали и глотали. Потом в колхоз привезли соль и раздали колхозникам. Брали кусочек, дробили и, положив в ладошку, бежали на сурепку – все дети там паслись. Летом ходили ловить сусликов: каждый искал норку и туда лили воду. Суслик выскакивал оттуда, хватали его за шею и ударяли об землю. Кровь с носа пошла – идем домой и варим добычу. Тоня зверька обдирала, а я лазила на крышу и распинала шкурки. Потом сдавали их в магазин, и нам что-нибудь за них продавали.

Налог был: сдать 40 кг мяса (теленком расплачивались), столько-то кг масла – мама покупала его и сдавала, 200 штук яиц. Мама купила на рынке в Ершове кур, но мы яйца не ели – все в магазин уносили, старались до 1-го мая сдать 150 штук (тогда уже не надо было сдавать 200 штук). И только после этого мы сажали квочку и могли сами есть яйца.

Война не щадила никого

Папа зимой всегда был в МТС на ремонте тракторов. Подрастали мальчишки и девочки – они тоже ремонтировали трактора. Мама пекла хлеб. Рабочих тракторной бригады кормили три раза в день – они там и ночевали в вагончиках, так как работали и днем, и ночью. Рабочих полевой бригады кормили один раз – в обед. Летом 1942 года к нам приехала тетя Женя – жена дяди Матвея, самого младшего брата отца. Дядя Матвей был кадровым офицером и служил на Западе Украины. Когда началась война, женам офицеров сказали, чтобы они взяли с собой смену белья и продуктов на 10 дней, и на машине отправили их в тыл.

По дороге их разбомбили фашисты, и какими только путями не пришлось тете Жене с двумя малолетними девочками добираться до нас. 1942 год –  оказавшись в городе Энгельс, тетя Женя обратилась в соответствующее учреждение. Надо отметить, что, несмотря на тяжелый для страны период, когда все вокруг смешалось: перемещались люди, эвакуировались заводы, население, поезда двигались с фронта и на фронт – все было под строгим учетом. Дисциплина и организация передвижений тогда были на высоте. Поэтому тете Жене дали точный адрес нашего местонахождения даже через год после того, как в 1941 году нам изменили место проживания.

Они приехали на станцию Жигули и дошли до села Богдашино пешком. В ряды колхозников влилась еще одна рабочая сила. Председатель колхоза обратился к маме: «Куда ее поставим работать? Такая маленькая и худенькая… Учи ее печь хлеб!»

Через неделю тетя Женя пекла хлеб, а маму перевели варить обеды для тракторной и полевой бригад. Она приезжала в село в полночь, чтобы посмотреть, спим ли мы, все ли у нас в порядке. Затем она получала на складе продукты и вновь на работу – в поле.

Муж тети Жени – дядя Матвей – погиб на войне в 1943 году.  Под Харьковом погиб и дядя Котя – еще один младший брат отца…

В колхозе трудилась вся семья – от мала до велика

Мама позднее перешла работать на грядину (овощная плантация. – Ред.), а ее на месте повара заменила наша Тоня, которой тогда исполнилось 16 лет. До этого Тоня работала на скотном дворе, а в 13 лет уже работала прицепщиком. Володя возчиком был – возил воду в поля, заливал в бочки для тракторов (для радиаторов). В 13 лет работал прицепщиком, а в 14 – трактористом. Папа, мама и Володя были после войны награждены медалями за доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов.

После окончания войны Володя закончил курсы водителей и работал шофером в селе.

Толя наш был маленький, худенький. Его взяли на работу в 9 лет, доверив ему лошадь, которую он не мог запрягать – из-за маленького роста не мог перекинуть дугу через коня. Лошадь запрягали на конюшне в низкую тележку, и Толя возил косы к косилкам. С кузницы возил наточенные, а затем обратно - с поля в кузницу. Был и водовозом, но не доставал до люка в бочке, чтобы вылить воду с ведра, - так ему пристроили подобие лесенки.

Я в 13 лет перешла работать на грядину. Работали с 6 утра до 9-ти вечера – 15 часов. Нас было четыре поливальщицы. Я самая младшая, моя напарница Нюра была на год старше. Мы работали только в дневную смену, а двух других девочек, которые были нас постарше, ставили поливать в ночную смену. Работали 15 часов без перерыва. У нас была льгота – могли съесть огурчик или моркошку, даже если их не поливали. Тогда все были худые: я через живот нащупывала позвоночник. Поливальщицей работала три года – трудно и тяжело было.

Рассказываю, в основном, о своей семье, но так было и с другими – если кто-либо переходил на другое место работы, то его место занимал следующий по возрасту работник.

Школа войны   

В военные годы было очень тяжело – голод, не во что было одеться и обуться. 1942 год, осень. Я пошла в школу. Родители в поле. Выпал первый снег, и я бежала в школу по снегу. Обуви не было, вот я бегу-бегу, присяду, платьишком ноги оберну – они такие красненькие на снегу стоят. Вскакиваю и опять бегу… Суставы опухали, ревматизм. Какое-то время в школу не ходила. Брала уроки у соседа. Да и какие уроки – букварей, тетрадей не было. Учительница нам рассказывала сказки, а я приходила домой и пересказывала их братишке. Не было и чистописания. Давали какие-то книги, где писали между строк. В классе было холодно, сидели в одежде, чернила застывали. Ставили чернильницу в котел, встроенный в голландку, чтобы чернила оттаяли.

Сначала был учитель молодой. Он собирал ручки наши и точил перышки, чтобы можно было писать. Потом его забрали на фронт. Осталась одна учительница, - учились уже в две смены. В первой смене –  первый и третий классы, а во второй – второй и четвертый. Сначала учительница давала задания старшему классу, потом занималась с младшими, а затем вновь со старшими.

Весной (в апреле) 1944 года всех мальчишек четвертого класса забрали на полевые работы и их сразу аттестовали. Остальные учились до конца учебного года. Школа была четырехлетняя.  

Володе в январе 1944 года исполнилось 14 лет, его посадили на трактор – больше он и не учился.

Школа-семилетка была в соседнем селе – а это 12 км, там и МТС находилась…"

Продолжение следует