Игорь Родионов: всё здесь мне дорого и близко!

Игорь Константинович - доктор Российской академии естественных наук, доцент Тольяттинского государственного университета.  
В 1996 году опубликована его книга стихов  «Россия – Родина моя!», а до этого была книга лирики «Алая рябина – на снегу пожар…».

Дом мой родной….

Дом мой родной под потемневшей крышей,
Стоят рядком соседи-тополя,
Окошки вдаль глядят – задумчивые ниши –
И тихо дремлет тёплая земля.

Всё здесь мне дорого и близко!
Мой старый шлакоблочный дом!
Пришёл к тебе, проделав путь неблизкий,
Мальчишка сын, уставший, на поклон…

Остались позади метели-вьюги
И клочья солнца в рваных облаках,
Людские лица – недруги и дрýги, 
Пути-дороги на семи ветрах.

Я не забыл тебя, мой добрый, мой хороший,
Ведь мы с тобой прожили столько лет.
Все остальные были не похожи –
Ты обогрел и спас от многих бед.

Видны на стенах трещинки-морщины;
Я трогаю их, глажу их рукой.
Из дальнего, далекого картины
Текут, проходят мерной чередой:

Вот я сижу на старенькой скамейке
И думой занят только лишь одной:
Когда же выйдет мать из той аллейки,
С завода что идёт, от проходной.

И вот она, такая молодая,
И я навстречу с криком к ней спешу.
Она меня устало обнимает,
Прижался и от счастья не дышу.

На ней простое ситцевое платье
В горошек белый, с голубой каймой.
И нет на свете лучше и нарядней
Моей красивой мамы, дорогой.

А дома в нашей тихой комнатушке,
Покой наш незатейливый храня,
Хлопочет моя бабушка-старушка,
Святая моя, светлая моя.

В квартире немудрена обстановка:
Под абажуром – колченогий стол;
Кровать, диван, недавняя обновка,
Печурка, табуретки – весь узор.

Быть может, кто-то выскажет: «Убого!»
Да, может быть, но только погоди,
Не надо, не суди-ряди так строго,
Ведь что-то было раньше, позади.

А позади тяжелые дороги,
Война, эвакуация – беда!
И каждый день в одной большой тревоге:
Бои идут за наши города!

И Вера, исступленная, в Победу
Над зверем истязателем-врагом
И в то, что победители приедут
И счастье возвратится в отчий дом.

Не смей смеяться сальный обыватель
И не криви в ухмылке жирный рот:
Простые табуреты и кровати –
Вот что имел тогда простой народ!

И жил в домах он, неказистых с виду,
С совсем не красным прозвищем «барак».
Дворец, родству домов тех позавидуй,
Барак тот ведь землянке фронтовой кунак!

И я молюсь на ситцевые платья,
Для памяти моей они святы,
На абажуры те и те кровати, 
Те табуреты, неуклюжие столы,

На тех людей, чьей Верою мы живы,
На тех Святых, ушедших в упокой,
На тех живых, нам близких и родимых,
Отдавших всё, что было за душой!

Дом мой родной под потемневшей крышей!
Стоят рядком соседи-тополя,
Окошки вдаль глядят – задумчивые ниши –
И тихо дремлет добрая земля.

08.09.1988