Волжские зори
  • Рус Тат
  • Мама

    Странная штука – память: помнишь больше хорошее, чем плохое. Особенно то, что было в детстве, кажется замечательным: даже то, что мама иногда кричала и лупила, а как-то даже доставала кочергой из-под кровати. И было из-за чего. В очередной раз родители купили путёвку в пионерлагерь: потому что в очередной раз  я ныла и просилась за город в стройные пионерские ряды – хотелось утреннего горна и вечернего костра. А через два дня (как это случалось не раз) из этого пионерского рая сбежала. Так что мама здесь была абсолютно права. 

    В маме всё как-то хорошо укладывалось и сочеталось.  

    Учительница, которую любили и уважали ученики; гостеприимная хозяйка, умевшая в маленьком доме принять человек сорок гостей, всех накормить, напоить, а если нужно – найти место для ночлега; и просто «тётя Рая», ежегодно устраивавшая новогодние праздники для дворовых ребятишек. 

    Никто не просил маму «делать ёлки». Тем не менее, каждый год в декабре мы с ней выстаивали длиннющие очереди за пряниками, карамельками и ещё какой-то ерундой, казавшейся тогда верхом блаженства. Покупали красные фигурные картонки со снежинками и надписью «С Новым годом!». Картонки надо было собрать в подарочную коробочку и сложить туда сладости. Не знаю, что при этом чувствовала мама, а для меня «процесс формирования подарков» вызывал незабываемое,  ни с чем несравнимое ощущение: праздник ожидания праздника. 

    Папа приносил высокую пахучую пихту, которую сажали в ведро с песком.  С чердака доставали посылочные ящики  с игрушками, вытирали пыль с крышек и постепенно, очень осторожно доставали новогодние украшения (некоторые немецкие, трофейные: папа привёз из Германии) и вешали на пушистые ветки лесной красавицы. В завершении оборачивали ведро ватой (мама где-то умудрялась доставать) и рядом складывали коробочки с подарками.  

    В долгожданный день дядя наряжался Дедом Морозом, тетя – Снегурочкой. В маленькую комнату набивались дети со двора, двоюродные сестренки и братишки, их родители, соседи. Места хватало и для песен, и для плясок, и для хороводов. Никто не толкался, никто никого не ронял. Несколько лет подряд кульминацией веселья становился мой приятель Марсик. Мальчика ставили на табурет, и он – торжественный, в белой рубашке с непременной черной бархатной бабочкой – очень долго и горячо декламировал стихи. Никто не мог разобрать ни слова, но все бурно Марсику аплодировали. 

     После торжественного вручения подарков наступало время чаепития.  Уютно потрескивали дрова в печи, пыхтел электрический самовар. Праздник подходил к концу, редел ряд валенок у порога. Дети со словами: «Спасибо, тёть Рай!» расходились по домам. 

    Казалось, всегда будет так тепло и весело: действительно – рай.  

    … И мама никогда не умрёт… 

     

    Реклама
    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: